Неточные совпадения
Хитрость близорука: хорошо видит только
под носом, а не вдаль, и оттого часто
сама попадается в ту же ловушку, которую расставила другим.
Через четверть часа мы уже сидели на дощанике Сучка. (Собак мы оставили в избе
под надзором кучера Иегудиила.) Нам не очень было ловко, но охотники народ неразборчивый. У тупого, заднего конца стоял Сучок и «пихался»; мы с Владимиром сидели на перекладине лодки; Ермолай поместился спереди, у
самого носа. Несмотря на паклю, вода скоро появилась у нас
под ногами. К счастью, погода была тихая, и пруд словно заснул.
Увидев меня, он проворно нырнул
под одеяло, закрылся им до
самого носа, повозился немного на рыхлом пуховике и притих, зорко выглядывая из-под круглой каймы своего бумажного колпака.
А Угрюм-Бурчеев все маршировал и все смотрел прямо, отнюдь не подозревая, что
под самым его
носом кишат дурные страсти и чуть-чуть не воочию выплывают на поверхность неблагонадежные элементы.
В какой-то дикой задумчивости бродил он по улицам, заложив руки за спину и бормоча
под нос невнятные слова. На пути встречались ему обыватели, одетые в
самые разнообразные лохмотья, и кланялись в пояс. Перед некоторыми он останавливался, вперял непонятливый взор в лохмотья и произносил...
Возле коровы лежал гуляка парубок с покрасневшим, как снегирь,
носом; подале храпела, сидя, перекупка, с кремнями, синькою, дробью и бубликами;
под телегою лежал цыган; на возу с рыбой — чумак; на
самой дороге раскинул ноги бородач москаль с поясами и рукавицами… ну, всякого сброду, как водится по ярмаркам.
«Красота —
сама сила: зачем ей другая, непрочная сила — ложь!» — «Однако!» — потом с унынием думал он, добираясь до правды: отчего вдруг тут же,
под носом, выросло у него это «однако»?
Они с криком поднялись у ней из-под
самого носа.
Под влиянием этого же временного отсутствия мысли — рассеянности почти — крестьянский парень лет семнадцати, осматривая лезвие только что отточенного топора подле лавки, на которой лицом вниз спит его старик отец, вдруг размахивается топором и с тупым любопытством смотрит, как сочится
под лавку кровь из разрубленной шеи;
под влиянием этого же отсутствия мысли и инстинктивного любопытства человек находит какое-то наслаждение остановиться на
самом краю обрыва и думать: а что, если туда броситься? или приставить ко лбу заряженный пистолет и думать: а что, ежели пожать гашетку? или смотреть на какое-нибудь очень важное лицо, к которому все общество чувствует подобострастное уважение, и думать: а что, ежели подойти к нему, взять его за
нос и сказать: «А ну-ка, любезный, пойдем»?
Сбежали они с дороги, сели в кусты и ждут. Жилин подполз к дороге, смотрит — верховой татарин едет, корову гонит,
сам себе
под нос мурлычет что-то. Проехал татарин. Жилин вернулся к Костылину.
— Гм! —
под нос себе промычал Смолокуров и, потирая губу о губу, продолжал рассматривать «лепортицу», чистенько переписанную, разлинованную, разграфленную — хоть
самому губернатору подавай.
— Никакого зарока нет, а лежит клад у тебя
под носом, — молвил Илья пустобояровский. —
Сам же давеча сказывал, что на десяти возах к Чапурину клад на днях привезли.
Вера и в
самом деле похожа на жокея, с своим узким лицом, на котором очень блестящие голубые глаза,
под спущенной на лоб лихой гривкой, слишком близко посажены к горбатому, нервному, очень красивому
носу.
— Да вы не беспокойтесь, — посоветовал мне однажды конторщик из унтеров, —
сами вылечатся. Присохнет, как на собаке. Я, доложу вам, только одно лекарство употребляю — нашатырь. Приходит ко мне мужик. «Что тебе?» — «Я, говорит, больной»… Сейчас же ему
под нос склянку нашатырного спирту. «Нюхай!» Нюхает… «Нюхай еще… сильнее!..» Нюхает… «Что, легче?» — «Як будто полегшало…» — «Ну, так и ступай с Богом».
Один раз, когда мы все сидели в гостиной, вдруг вошел Иван Борисыч, небритый, нечесаный, очень странно одетый; бормоча себе
под нос какие-то русские и французские слова, кусая ногти, беспрестанно кланяясь набок, поцеловал он руку у своей матери, взял ломберный стол, поставил его посереди комнаты, раскрыл, достал карты, мелки, щеточки и начал
сам с собою играть в карты.
Я не только любил смотреть, как резвый ястреб догоняет свою добычу, я любил все в охоте: как собака, почуяв след перепелки, начнет горячиться, мотать хвостом, фыркать, прижимая
нос к
самой земле; как, по мере того как она подбирается к птице, горячность ее час от часу увеличивается; как охотник, высоко подняв на правой руке ястреба, а левою рукою удерживая на сворке горячую собаку, подсвистывая, горячась
сам, почти бежит за ней; как вдруг собака, иногда искривясь набок, загнув
нос в сторону, как будто окаменеет на месте; как охотник кричит запальчиво «пиль, пиль» и, наконец, толкает собаку ногой; как, бог знает откуда, из-под
самого носа с шумом и чоканьем вырывается перепелка — и уже догоняет ее с распущенными когтями жадный ястреб, и уже догнал, схватил, пронесся несколько сажен, и опускается с добычею в траву или жниву, — на это, пожалуй, всякий посмотрит с удовольствием.
Капитан был человек крупный, телесный, нрава на вид мягкого, веселого и тоже на вид откровенного. Голос имел громкий, бакенбарды густейшие,
нос толстый, глазки слащавые и что в его местности называется «очи пивные». Усы, закрывавшие его длинную верхнюю губу, не позволяли видеть
самую характерную черту его весьма незлого, но до крайности ненадежного лица. Лет ему было
под сорок.
Вот, мол,
самому были нужны, а бедный родственник пришел да и утащил из-под
носа.
Сам муж, хотя и замечает, что у него
под носом происходит нечто, не входившее в его первоначальные расчеты, но — поздно.
— Все равно. Поеду к жандармскому полковнику. Он мне приятель по клубу. Пусть-ка он вызовет этого Ромео и погрозит у него пальцем
под носом. Знаешь, как он это делает? Приставит человеку палец к
самому носу и рукой совсем не двигает, а только лишь один палец у него качается, и кричит: «Я, сударь, этого не потерплю-ю-ю!»
— Справедливое слово, Михайло Поликарпыч, — дворовые — дармоеды! — продолжал он и там бунчать, выправляя свой
нос и рот из-под подушки с явною целью, чтобы ему ловчее было храпеть, что и принялся он делать сейчас же и с замечательной силой. Ванька между тем, потихоньку и, видимо, опасаясь разбудить Макара Григорьева, прибрал все платье барина в чемодан, аккуратно постлал ему постель на диване и
сам сел дожидаться его; когда же Павел возвратился, Ванька не утерпел и излил на него отчасти гнев свой.
Сидор Карпыч был доволен, кажется, больше всех, особенно когда устроился в сарайной. Он терпеть не мог переездов с места на место, а сейчас ворчал себе
под нос, что в переводе означало довольство. Нюрочка
сама устроила ему комнату, расставила мебель, повесила занавески.
Как он кричал, этот Вася, когда фельдшер с Таисьей принялись вправлять вывихнутую руку! Эти крики были слышны в господском доме, так что Нюрочка сначала заперлась в своей комнате, а потом закрыла голову подушкой. Вообще происходило что-то ужасное, чего еще не случалось в господском доме. Петр Елисеич тоже помогал производить мучительную операцию,
сам бледный как полотно. Безучастным оставался один Сидор Карпыч, который преспокойно расхаживал по конторе и даже что-то мурлыкал себе
под нос.
Пришла она в избу, уселась в угол и знай зубами стучит да себе
под нос чего-то бормочет, а чего бормочет, и господь ее ведает. Ноженьки у ней словно вот изорваны, все в крове, а лопотинка так и сказать страсти! — где лоскуток, где два! и как она это совсем не измерзла — подивились мы тутотка с бабой. Василиса же у меня,
сам знаешь, бабонька милосердая; смотрит на нее, на убогую, да только убивается.
И ведь не то чтоб эти дела до начальства не доходили: доходили, сударь, и изловить его старались, да не на того напали — такие штуки отмачивал
под носом у
самого начальства, что только помираешь со смеху.
Дворником был дурачок Петенька. Лет
под сорок, редкая черная бороденка, очень крутой и высокий лоб уродливо навис над лицом. Говорил косноязычно и в
нос, понимать было трудно.
Самую черную работу он еще мог делать, — рубить дрова, копать землю в саду, ко уж поручить ему печку протопить было опасно, — наделает пожару. И опять: как такому отказать? Куда он денется?
Мельник не заметил Вяземского. Углубленный в
самого себя, он бормотал что-то себе
под нос и с видом помешательства приплясывал на костре, гремя цепями.
— Ну, ее бы можно куда-нибудь в другое место отнести, а
под носом слишком видное место, — сказал квартальный. — А это чей портрет? — продолжал он, подходя к портрету старика. — Уж страшен слишком. Будто он в
самом деле был такой страшный? Ахти, да он просто глядит! Эх, какой Громобой! С кого вы писали?
Селезень очень красив: он весь пестрый; на голове, над
самыми его глазами, находится белое пятно; остальная часть головы и половина шеи красновато-коричневого цвета; потом следует поперечная полоса серой ряби, сейчас исчезающей и переходящей в светло-багряный цвет, которым покрыт весь зоб; брюшко белое, спина испещрена красивою поперечною рябью на крыльях, поперек от плечного сустава, лежит чисто-белое, широкое и длинное пятно, оканчивающееся черною бархатною оторочкой,
под которою видна зелено-золотистая полоса, также отороченная черно-бархатною каймою; хвост короткий, шилообразный и довольно твердый;
нос и ноги небольшие и черные.
Вот точное описание с натуры петушка курахтана, хотя описываемый далеко не так красив, как другие, но зато довольно редок по белизне своей гривы:
нос длиною в полвершка, обыкновенного рогового цвета; глаза небольшие, темные; головка желтовато-серо-пестрая; с
самого затылка начинается уже грива из белых, длинных и довольно твердых в основании перьев, которые лежат по бокам и по всей нижней части шеи до
самой хлупи; на верхней же стороне шеи, отступя пальца на два от головы, уже идут обыкновенные, серенькие коротенькие перья; вся хлупь по светло-желтоватому полю покрыта черными крупными пятнами и крапинами; спина серая с темно-коричневыми продольными пестринами, крылья сверху темные, а подбой их белый по краям и пепельный
под плечными суставами; в коротеньком хвосте перышки разных цветов: белые с пятнышками, серые и светло-коричневые; ножки светло-бланжевые.
Положите-ка теперь, что Крым наш и что нет уже сей бородавки на
носу — тогда вдруг положение границ будет прекрасное: по Бугу турки граничат с нами непосредственно, потому и дело должны иметь с нами прямо
сами, а не
под именем других.
— Взял нищую с дороги, не дал с голоду умереть да еще жалованье положил, бесстыдник этакой! У
самого дочка есть: лучше бы дочке что-нибудь скопил! — ворчала она себе
под нос.
Эти милые дамы болтали
самым непринужденным образом, хотя в душе страшно ненавидели друг друга: Амалия Карловна была уверена, что она первая сделает визит Раисе Павловне и предупредит других, и m-me Дымцевич думала то же
самое, но эти проницательные дамы встретились
носом к
носу на подъезде квартиры главного управляющего и должны были войти в гостиную Раисы Павловны чуть не
под ручку.
Раздалось: пиль! — дупель мягко вспорхнул из-под
самого носа собаки и, жалко кувыркнувшись в воздухе, так же мягко упал в траву.
— А и в
самом деле любопытная штука! — пробурчал себе
под нос философ, окинув внимательным взглядом всю залу, — мода это, что ли, завелась у них такая? Пойду спрошу у Марьи Ивановны, благо и
сама тоже в черном: она ведь человек компетентный.
— Да, присядьте на лестнице, — недовольно пробурчал себе
под нос Висленев, и, выйдя за дверь, в
самом деле присел на окне и задумался, глядя на бродившую по двору пеструю цецарскую наседку привратницы.
Во-первых, настоящих теплых уголков, в которых может прожить зиму настоящая, порядочная муха, совсем не так много, а во-вторых, просто надоели другие мухи, которые везде лезли, выхватывали из-под
носа самые лучшие куски и вообще вели себя довольно бесцеремонно. Пора и отдохнуть.
Это случилось в
самый полдень, когда все комары спрятались от жары в болото. Комар Комарович — длинный
нос прикорнул
под широкий лист и заснул. Спит и слышит отчаянный крик...
А тревожных звуков было много в чуткой весенней ночи: в траве шуршало что-то невидимое, маленькое и подбиралось к
самому лоснящемуся
носу собаки; хрустела прошлогодняя ветка
под заснувшей птицей, и на близком шоссе грохотала телега и скрипели нагруженные возы.
Федосья как-то смешно фыркнула себе
под нос и молча перенесла нанесенное ей оскорбление. Видимо, они были люди свои и отлично понимали друг друга с полуслова. Я, с своей стороны, отметил в поведении Пепки некоторую дозу нахальства, что мне очень не понравилось. Впрочем, Федосья не осталась в долгу: она так долго ставила свой самовар, что лопнуло бы
самое благочестивое терпение. Пепко принимался ругаться раза три.
За двумя длинными столами помещались служащие, обложенные кипами бумаг; у
самой решетки, за отдельным столиком, сидел кассир, старик лет
под шестьдесят, с выбритым деревянным лицом и старинными очками в серебряной оправе на
носу.
Вот, извольте посмотреть: идет жень-премье; шубоньку сшил он себе кунью, по всем швам строченную, поясок семишелковый
под самые мышки подведен, персты закрыты рукавчиками, ворот в шубе сделан выше головы, спереди-то не видать лица румяного, сзади-то не видать шеи беленькой, шапочка сидит на одном ухе, а на ногах сапоги сафьянные,
носы шилом, пяты востры — вокруг носика-то
носа яйцо кати;
под пяту-пяту воробей лети-перепурхивай.
— Ты смотри, — уже строго увещевала ее, волнуясь, благоразумная девушка, — ты роль-то не забудь… Да говори громче… На репетициях едва
под нос себе что-то шептала. Ведь пойми, ради господа, Маша, попечители, гости, все будут… Не осрами, ради
самого Христа… За тебя да за мою Дуняшу пуще всего боюсь я… Ну да, та ежели и сробеет, Антониночка подскажет. Сбоку за кулисой будет она сидеть. А вот ты уж и не знаю, право, как справишься, — сокрушалась девушка.
…перед
самым вступительным экзаменом вошел прихрамывая человек высокого роста, лет
под 30, с стальными очками на
носу, и сказал: «Господа, честь имею рекомендоваться, ваш будущий товарищ Иринарх Иванович Введенский».
— Эй, брат Удалой! — говорил голос. — Послушай меня: брось добычу. Право слово, этот рыжий мальчишка был
сам сатана. Видел ли, как он всю ночь щерил на нас зубы? то забежит в одну сторону, то в другую. Подшутил лихо над нами! Легко ли? Потеряли из-под
носу авангардию и наверняк попадем не на Черную, а на чертову мызу.
— Я сейчас приду
сам… — остановил Гладких разболтавшуюся бабу, и последняя, что-то причитывая себе
под нос, удалилась.
Негодующие крики Ивана Прокофьева слышны ему до сих пор. И внешность отца осталась в его сердце, какою она была в ту минуту: широкое серое пальто, черный галстук,
под самый подбородок, пуховая смятая шляпа, огромный рост, возбужденное неправильное лицо, выпуклый лоб с пробором низких волос,
нос луковкой, огромные глаза, борода полуседая двумя мочалками.
На тебе: любила два года, ездила на свидания в Нижний, здесь видалась у тебя
под носом и ушла, осрамила тебя больше, чем
самое себя»…
Я весь отдался влиянию окружающей меня обстановки и шел по лесу наугад. Один раз я чуть было не наступил на ядовитую змею. Она проползла около
самых моих ног и проворно спряталась
под большим пнем. Немного дальше я увидел на осокоре черную ворону. Она чистила
нос о ветку и часто каркала, поглядывая вниз на землю. Испуганная моим приближением, ворона полетела в глубь леса, и следом за ней с земли поднялись еще две вороны.
Это был настоящий тип старого грузина. Длинный, загнутый книзу
нос, черные глаза, шапка седых волос
под натянутой по
самую переносицу папахой и рваный, затасканный костюм, состоящий из ветхого бешмета и не менее ветхой чохи, вот и весь портрет старого слуги моей бабушки.